| Страницы |
|---|
| Киллалпанина |
| Свою миссию пастор Рейтер объяснял ... |
| Минут через пять ... |
(из книги «Путешествие в Австралию»)
Наконец, в первому часу мы прибыли на миссионерскую станцию1. Первыми нас встретили черные и белые мальчики. Один из белых мальчуганов размахнулся и далеко вдаль кинул маленький бумеранг. Кривое орудие словно птица умчалось вверх и, описав полукруг, упало на удивительно далеком для не посвященного в тайну его движения расстоянии. Для меня это был первый случай видеть метание этого загадочного орудия австралийцев.
Станция стоит на высоком берегу крика2 и озера Киллалпаннины, сплошь покрытом дюнами песку. Станция состоит из нескольких домов, сараев и церкви. Дом пастора имеет внутри европейский комфорт. Таковы комнаты и других интеллигентных жителей станции — помощника пастора и учителя местной школы для черных. Кроме пастора Рейтера3 с семьей, его помощника Богнера и англичанина учителя Гирлиера4 в миссии в мой приезд еще жили пастор Стрэлло5 с семьей, приехавший на отдых из миссии в Макдональд-рэнжес, и пастор Луе6 из городка.
Я поднялся на холм и вручил рекомендательные письма Рейтеру, который и ввел меня в свой уютный кабинет, где сидели остальные обитатели миссии. Мы познакомились и начали беседовать по-немецки. Было очень приятно после грязи посещенных мной станций встретить здесь чистоту, простоту и аккуратность немцев. Рейтер исполнял в это время функции киллалпанинского почтмейстера (оплачиваемого правительством). Он занялся штемпелеванием полученных и отправляемых писем, пока я разговаривал с его компаньонами.
Когда Рейтер кончил, то направил меня прежде всего к умывальнику, а затем по случаю обеденного времени мы все отправились к обеду: я в качестве гостя к столу хозяина, куда, впрочем, по принятому в этих местах гостеприимству, были приглашены и другие пассажиры; [кучер] Джемс уселся закусывать рядом вместе с прислугой. Стол был накрыт по-европейски, но просто. Меню состояло из козлятины с соусом и картофелем и пикулей. В заключение, конечно, чай.
По случаю моего приезда пастор отменил своим детям урок истории. В этот день он показал мне свой музей, то есть собрание редкой утвари и оружия туземцев.
Во втором часу пастор сам позвонил в церковный колокол и повел меня в церковь, где я сидел на алтарном возвышении. По звуку колокола черные начали собираться и рассаживаться: налево от входа мужчины, направо женщины, дети впереди. В числе этих присутствовавших было двое взрослых мужчин (из них один старик), две старухи, несколько пожилых женщин и девушек и кучка детей. Все, сидя вместе с пастором, пропели весьма благозвучно молитву, только голоса были несколько резки. Засим пастор начал спрашивать пройденное ранее; спрашивал он всех — малых и больших. Малые, конечно, отвечали охотнее и громче. Старик с черной, слегка седеющей бородой говорил тише и неохотнее всех других. Он был еще язычник, который «хочет» сделаться христианином и потому ходит слушать пастора. В этом уроке выручали больше дети. По словам пастора, дети ему таким образом помогают идти в курсе далее.
После урока все встали, громко хором пропели молитвы, и пастор отпустил свою будничную паству — в воскресенье она бывает, по его словам, гораздо многочисленнее. Это было так называемое поучение (Unterrichtung). Говорил пастор на местном языке7, по которому он для туземцев составил грамматику и словарь, а также и евангелие.
После обеда мужчины вновь пошли в кабинет пастора.
Беседовали мы долго. Один за другим приходили прощаться дети. Около половины девятого пришли хозяйка и ее подруга, жена Стрэлло. Работая, они слушали нашу беседу. Я разговорился о целях моего приезда и понудил пастора Рейтера вынуть его записки, которые составляют, наверное, ценный материал и заключаются в нескольких книгах конторского формата, где в систематическом порядке изложены материалы по быту черных, их верованиям, легендам, их языку и туземным названиям и данные о животных по понятиям туземцев. Для моей поездки были особенно ценны последние, но я напрасно уверял пастора в необходимости публиковать их.
Он сказал, что записывал все ради простого сохранения всего того, что неминуемо исчезло бы без записи в несколько последующих лет (он здесь 15 лет и в первый же год сам выучился языку за отсутствием каких-либо руководств). Немецкие общества не раз уже просили у него эти записи, но он отвечал всегда отрицательно, да и книги эти исследователю (это значит мне) показывал впервые. Вот некоторые данные, которые я для примера исторгнул из уст пастора во время его беседы.
Аборигены считают так: раз, два, три, два-два (четыре), рука (5 пальцев), три-три (6), рука-два (7)... три руки — три (18) и т. д.
Счет дней у них сложный: имеется не только понятие «завтра», но и «послезавтра», и «послепослезавтра», и некоторые другие указания следования дней друг за другом.
Время они считают по солнцу: «темно», «рассвет», «восход», «солнце невысоко», «солнце повыше», «солнце в зените», «солнце склоняется», «солнце приближается к заходу», «солнце заходит», «сумерки», «темно».
Продолжительность времени измеряется по лунному календарю — от полнолуния до полнолуния, например: «две луны и столько-то дней».
Туземцы обращают большое внимание на звезды и имеют для них много названий.
По лунам, временам года («жаркое солнце», «холодное солнце») и положению звезд на небе они знают время и место цветения тех растений, которые им полезны, и в это время ходят собирать их.
Они разбираются в крике птиц, и эти крики служат им, очевидно, предупреждением. Ворона иногда указывает им пребывание врага. Одни и те же птицы следуют за путником.
Они знают жизнь животных, читают их следы, безошибочно находят норы как зверей, так и пресмыкающихся, гнезда птиц [...]
В непогоду черные знают, как вести себя: во время грозы не становятся под деревья, не бегут, избегают блестящих предметов и даже зарывают в земле все, что блестит. По их разумению, хороши только некоторые, и притом недуплистые, деревья, и они становятся под ними или забираются в низкие кусты.
В минувшие времена опасностей от белых и соотечественников люди располагали свой бивуак на вершинах холмов, чтобы дальше видеть и чуять.
Коренные австралийцы очень честны. Пастор Рейтер ни у себя, ни у складов и амбаров дверей не запирает. Найденные кем-либо потерянные деньги тотчас возвращаются пастору.
В прежних схватках с белыми туземцы часто одерживали верх, хотя и были плохо вооружены. Белые часто были не правы, и пастор знает имена двух белых, убивших туземца ради одного только желания — выстрелить в цель. Таким фактам я противопоставлял жизнь Миклухо-Маклая среди диких папуасов Новой Гвинеи.
Туземцы иногда натирают тело жиром для блеска и, вероятно, для защиты от палящих лучей солнца.
Изложенное здесь есть какая-то десятая доля процента капитальных сведений, заключающихся в объемистой книге пастора о коренных австралийцах.
Он, как я уже сказал, не желает их публиковать теперь, хотя и согласился со мной, что его материалы имеют научную ценность.
В дополнение к вышеприведенным данным упомяну, что в книге пастора есть графическое обозначение закона бракосочетаний и родства.8 [...]
В 9 часов подали пиво и [...] домашнее печенье. Мы поговорили о религиях, причем все три пастора заинтересовались русским священником о. Григорием Петровым, не отрицающим возможности иного толкования евангелия.9
1 Киллалпанина (правильнее Киллалпаннина) — центр большой лютеранской миссии, расположеный в 80 милях от Херготт-Спрингса. Миссия была основана в 60-х годах XIX в. в районе расселения племени диери и других родственных племен. В ее состав входили более 20 зданий, церковь, школа, хозяйственные постройки и жилища для аборигенов.
2 В Австралии криками называют небольшие пересыхающие реки, текущие по песчаным равнинам и нередко оканчивающиеся соленым озером или пропадающие в песках. Крик наполняется водой только в дождливое время, а большую часть года представляет просто ряд бочагов в сухом русле.
3 Дж. Г. Рейтер (Reuther), уроженец Германии, в 24 года решил стать миссионером и получил назначение в миссию Киллалпанинна. Долгие годы выполнял функции не только миссионера, но и управляющего. Человек глубоко и искренне убежденный в правоте своего дела, он принадлежал к плеяде миссионеров, которые считали невозможным доносить слово Божье до аборигенов без глубокого понимания их духовного мира, досконального знания языка. Сбор и изучение этнографических материалов играли большую роль в деятельности пастора Рейтера. Результатом его исследований стал 13-томный труд, ныне хранящийся в Музее Южной Австралии. Рейтер составил четырехтомный словарь языка диери и диалектов соседних племен, а также грамматику; он подготовил свод топонимических названий окрестных мест, собрал антропонимы, вел летопись местных событий. Для этнографии очень большую ценность представляют записанные им легенды аборигенов.
4 Г. Хиллиер (Hillier), который оказал пастору Рейтеру существенную помощь в сборе материалов об аборигенах, в частности составил подробнейшую карту аборигенных топонимов северо-восточной части Южной Австралии.
5 Карл Штрелов (Strehlow), возглавлял миссию Германсбург, расположенную к западу от Алис-Спрингса. Так же как и Дж. Рейтер, он много сделал для изучения культуры аборигенов; его перу, в частности, принадлежит классический труд по этнографии аборигенов племен аранда и лоритья.
6 Имеется в виду, очевидно, друг Дж. Рейтера Й. П. Лоэ.
7 То есть на языке диери.
8 Аборигены имели сложную систему брачных классов, предписывающих и запрещающих брак с определенными лицами в зависимости от степени родства. У диери, в частности, допускался брак лишь между перекрестно-троюродными братьями и сестрами.
9 Выдающийся проповедник Г. С. Петров выступал в печати и приобрел известность в широких слоях общества. Синод, обвинив его в протестантизме, а с 1904 г. в участии в политическом движении, объявил большую часть произведений Петрова антицерковными и лишил его священнического сана.
