Огден Нэш (Ogden Nash, 1902 —1971) был, пожалуй, наиболее известным американским поэтом-юмористом прошедшего столетия. Русским читателям известна лишь небольшая часть творчества этого уникального автора — ироничного и остроумного бытописателя своей страны — для взрослых и веселого рассказчика-сказочника — для детей. Дело в том, что стихи Нэша с трудом поддаются переводу. Особенность его стиля — оригинальные рифмы, довольно часто построенные на придуманных самим автором комических словообразованиях.
Вот почему перевод детских песено-баллад Огдена Нэша не может быть точнее, чем, например, «Вини Пух» в переложении Заходера. Отсебятина переводчика начинается с имен. Например, в оригинале дракона зовут Custard. Custard — специальный вид заварного крема — очень важная часть многих сладких блюд в англо-язычных странах. По-русски аналогичного однословного понятия нет. Но ведь не называть же дракона Кремом! И имя рыцаря, Garagoyle, очевидно, измененное автором от слова «gargoyle». Одно из отдалённых переносных значений этого слова — «урод», тоже не звучало бы в русском переводе детских стихов. Поэтому в моём пересказе его заменило хулиганство, имеющее мало общего с оригиналом.
Сказки Огдена Нэша в вольных пересказах Геннадия Казакевича
Первая сказка о драконе Ириске
Белинда жила в белом доме. Под крышей
С ней — чёрный котёнок и белая мышка,
С дворняжкою жёлтой и красным фургоном,
И — честно-пречестно — домашним драконом.
Котёнка она называла Чернилка,
А белую-белую мышку — Белилка,
Прозвала дворняжку Горчицей английской.
Дракон же был трусом и звался Ириской.
Дракон был с большими, как копья, зубами,
С торчащими кверху спинными шипами,
С когтями на пальцах острей, чем ножи.
Но, шорох услышав, — от страха дрожит.
Белинда смелее медведя была.
Горчица с Белилкой пугали быка.
Чернилка гонялся за тигром по веткам.
Ириска ж просился в надёжную клетку.
Белинда дразнила его Ланцелотом,
Собака с котом — смельчаком Дон Кихотом.
Глумливо смеялись Белилка с фургоном
Над — честно-пречестно — трусливым драконом.
От громкого смеха трещал потолок
И с полки на кухне свалился горшок,
Когда захотел огнедышащий детка
Быть спрятанным срочно в надёжную клетку.
Но шум за дверями послышался вдруг.
Друзья, оглядевшись тревожно вокруг,
Заметили сразу — не вру я, ребята, —
Кого бы вы думали? Точно — пирата!
Держал пистолеты в обеих руках,
Нога-деревяшка и кольца в ушах,
Кинжал между сжатыми крепко зубами,
С горящими чёрною злобой глазами.
«О, ужас!» — разумно сказала Белинда.
Котёнка немедленно стало не видно.
Дворняжка умчалась куда-то вприпрыжку.
Под пол стратегически юркнула мышка.
И только дракоша, как трактор хрипя,
Пошёл на пирата, что грач на червя.
Он огненной брызжет из пасти слюной,
И стук от шагов — словно молота бой.
Пират, удивлённо взглянув на дракона,
Глотнув из флакона гаванского рома,
И сделав два выстрела из пистолета,
В пылающей пасти исчез, как котлета.
Все тут же забыли о съеденном госте.
От ласок скрипели дракошины кости,
Когда обнимали Ириску Чернилка
Белинда, Горчица и мышка Белилка...
Все в том же Белиндином доме — под крышей
Все те же котёнок и белая мышка,
Все с той же дворняжкой и тем же фургоном,
И — честно-пречестно — все с тем же драконом.
Всё так же Белинда умна и смела,
Горчица с Белилкой пугают быка.
Чернилка без устали скачет по веткам.
Ириска все так же скрывается в клетке.
Вторая сказка о драконе Ириске
Живут, как и прежде, с Белиндой под крышей
Чернущий котёнок и белая мышка
С дворняжкою желтой и красным фургоном,
И — честно-пречестно — с домашним драконом.
Старался дракон обходится без риска,
Был трусом. Друзья его звали Ириской.
Однажды он слопал на завтрак пирата,
Но снова стал трусом — поверьте, ребята.
Дышал не огнём, а цветов ароматом,
С утра оставался в домашнем халате,
Лежал на ковре, был доволен собою
И счастлив своею драконьей судьбою.
Весь день проводила Белинда в уборке.
Белилка таскала по зёрнышку в норку.
Был занят Чернилка своим туалетом.
Горчица учился мяукать фальцетом.
Белинда обходит со шваброю дом
И с песней о рыцаре страшном и злом.
Живёт он в горах, где растут эдельвейсы, —
Поётся в печальной белиндиной песне, —
Под зАмком его за железною дверью
Годами томятся не дикие звери, —
Тоскуют в неволе, как певчие птицы,
В ужасном холодном подвале — девицы.
Услышав белиндину грустную песню,
Чернилка, Белилка с Горчицею вместе
Сказали: «Белиндочка, мы — не Ириска.
К тебе не подпустим мы рыцаря близко!»
Как только герои закончили фразу,
На шум повернулись все головы разом.
Белинда воскликнула в ужасе: «Ах!» —
Нежданного гостя увидев в дверях.
То был не пират, не бандит, не ковбой.
То рыцарь был — Бяка — ужасный и злой —
В два раза огромней огромных горилл,
В доспехах стальных, словно зверь армадилл.
Белилка покрылась гусиною кожей.
Чернилка стал выход искать осторожно.
Трусливо попятившись задом, Горчица
Чуть слышно промямлил, что он — не девица.
А Бяка, немедленно девушку хвать —
Как шерсти мешок. Как дорожную кладь,
Кидает в седло, сам — верхом на коня,
И вмиг — только пыль на дороге видна.
Домой он стремился к себе — на обед,
Где ждали его не пюре, не омлет,
А свежий салат из гвоздей и винтов
Под соусом из крокодильих хвостов.
«На помощь!» — белиндин послышался зов.
Ириска очнулся от радужных снов,
И крикнул: «По коням, скорее, друзья,
В беде оставлять нам Белинду нельзя!»
Горчица сказал: «Мне не страшен злой тать,
Но зубы болят — не смогу я кусать».
Чернилка сказал: «Подцепил я ветрянку.
Мне нужно сейчас же принять валерьянку».
Белилка сказала: «Какой жуткий день.
С утра — тошнота, а к обеду — мигрень».
Ириска сказал: «Мы Белинду спасём!» —
Вздохнул и из пасти пахнуло огнём: —
«С Чернилкой, Белилкой и даже Горчицей,
Могло же сегодня такое случиться.
Но мы не оставим Белинду в беде.
В поход отправляться — трусливому мне».
Дракон зашипел, как котёл паровоза,
В шипенье его зазвучала угроза, —
Со свистом взлетел, словно аэроплан,
И в небе исчез сквозь вечерний туман.
Мгновенье, другое проходит, и вот
Ириска уже — у железных ворот.
За ними Злой рыцарь — один, без гостей
Жуёт свой обед из винтов и гвоздей.
Кричит он дракону: «Стучись хоть весь день,
А ночью продолжишь, коль будет не лень.
Запоры крепки, и удастся едва ли
Прорваться тебе сквозь ворота из стали.
А если прорвёшься, пощады не жди —
Узнаю я, что у драконов внутри».
Дракон не услышал воинственных слов.
Огонь в его пасти был к делу готов.
Дыхнул он один только раз на ворота, —
Гефест похвалил бы такую работу, —
Как лава, как ранней весною капель,
Ворота стальные сбежали с петель.
А рыцарь мгновенно находит свой меч,
И слышится грозная бякина речь:
«Не знаешь готических страшных историй? —
В них рыцарь сильнее уловок драконьих».
Ответил Ириска: «Читал их когда-то.
Но ты не взаправдашный рыцарь, ты Бяка!»
Тут рыцарь берётся за ратное дело.
С мечом на дракона бросается смело.
Ириска в ответ размахнулся хвостом,
Как в битве солдат — боевым топором.
Доспехи снесло, как обёртку с конфеты.
Историю Бяки закончим на этом.
Но вовсе не здесь нашей сказке конец.
Дракон — победитель, спаситель, боец —
Спустился по лестнице в тёмный подвал,
Где Бяка Белинду к стене приковал.
Отброшена дверь и разорваны цепи.
Ириска с Белиндою скачут, как дети.
Пора отправляться в обратный полёт,
Домой, где героев компания ждёт.
Чернилка, Белилка, фургон и дворняга
Белинде с драконом Ирискою рады. —
К ним кролик из леса на кухню забрался,
Морковки почти уничтожил запасы
И взялся уже за горох и редиску, —
«Ты нам помоги его выгнать, Ириска!»
Ответил Ириска, что просьбы напрасны —
Боится он кроликов этих ужасных.
Хватил он сегодня достаточно лиха.
Пусть лучше скорее пошлют за шерифом.
«Ты трус!» — закричали Горчица с Белилкой,
И смелым-пресмелым котёнком Чернилкой.
Ответил Ириска: «Конечно я трус,
И этого вовсе, друзья, не стыжусь».
Белинда сказала: «Трусишка — дракоша,
Но всё же товарищ он самый хороший!»
