В тот полдень, 19 октября 2008 года, в Сиднее по-летнему опасно светило сиднейское солнце, хотя в стране Антиподии была середина весны. На зеленую поляну в небольшом и тенистом Купер-парке сходились люди — расстилали на траве подстилки, расставляли складные стульчики, приветливо раскланивались друг с другом, рассаживались.
По-видимому, русские иммигранты неравнодушны к стихам Марины Цветаевой, раз предпочли в погожий воскресный полдень придти сюда, на встречу с ее поэзией, а не на пляж, где целительно гладит кожу морской бриз и успокоительно шуршит волной по песку бескрайнее Тасманово море. Устроителями костра, как и в прошлом году, стали создатели и друзья альманаха «Австралийская мозаика». Цветаевский костер приурочен ко дню рождения Марины и на этот раз был посвящен ее 116-летию. Цветаевские костры, зажжённые впервые в 1986 году в Тарусе под Москвой, стали всемирным явлением. В октябре они традиционно зажигаются в Тарусе, в парке под Вашингтоном, на горе Тюллингер в Германии и во многих других частях света. Поклонники поэта со всего мира образовали своего рода «цветаевское братство» — благодаря интернету и видео-телефону можно не только переписываться, переговариваться, но и видеть друг друга. Оказывается, истинная поэзия способна сплотить людей, живущих во всех концах мира.
Австралия — жаркая страна, где во избежания гибельного пожара не разрешают разводить открытый огонь. Поэтому сиднейский Цветаевский костер пылал в специальном сосуде посреди травяной поляны, окруженной живописными серыми скалами. Костер открыл гулкий и звучный звон маленького колокола — ведь Марина очень любила колокольный звон. В маленький голосистый колокол ударил почетный гость из Японии — профессор Цукубского университета, лингвист, специалист в области русского языка Тосинобу Усуяма. А потом в тишине парка, нарушаемой лишь птичьими голосами и треском горящих поленьев зазвучали приветствия от членов всемирного «цветаевского братства». Первым, конечно же, из мест, вечно любимых Мариной Цветаевой, — МОСКВА-ТАРУСА. Москвичи писали:
«Участникам второго Цветаевского костра в Сиднее.
Дорогие цветаевцы!
Всем вам за дальним океаном
Объятья с Окских берегов
Летят сквозь штормы и туманы —
Стихи не признают оков.
Участники Цветаевского костра в Тарусе.»
Вслед за этим непритязательным четверостишием собравшиеся на поляне услышали взволнованное и неожиданное послание из Карелии. Оно пришло от Натальи Ларцевой, которая, оказывается, полжизни посвятила изучению творчества Марины Цветаевой, побывала в местах, связанных с ее именем, подружилась с ее сестрой Анастасией, выпустила три книги о ней (одна из которых — сборник стихов 1940 года, подготовленный в свое время к печати самой Мариной Ивановной, — вышла впервые в Карелии). Она писала в Сидней: «Здравствуйте, дорогие земляки из тридевятого царства — тридесятого государства! В 90-е годы прошлого века (ох!), когда я пробивала в издательстве «Карелия» книгу о Цветаевой («Где отступается Любовь», она в 1991 г. вышла) между мной и главным редактором издательства состоялся такой диалог:
— Наталья, ну почему Цветаева? Она хоть писала о Карелии?
— Садись. Слушай. «Это шире Ладоги»...
Затянувшаяся пауза, и главный редактор заёрзал в кресле.
— Ну?
— Ну и всё, что Цветаева написала о нашей Карелии. Однако, вся ее поэзия — это и для Карелии и для Германии и для Австралии...
Австралия вырвалась у меня неожиданно, как запредельность.
А теперь вот — Цветаевские костры в Сиднее.
У нас в Петрозаводске 31 августа в 16 часов, в день и час гибели Поэта, загорелся 8-й Цветаевский Костер. От его имени я приветствую всех собравшихся вокруг Костра в Сиднее. Не так-то и много любящих поэзию, но Цветаевские Костры — это очаги сопротивления бездуховности и серости. Это шире Ладоги! Прочтите на Вашем костре как привет из Карелии цветаевское стихотворение "Наконец-то встретила надобного мне"- с этой самой строкой. Ваша Наталья Ларцева."
Эти стихи, положенные на музыку, разумеется, прозвучали потом на Сиднейской парковой поляне...
Послание из Италии оказалось теплым и нежным, как воздух этой страны и дыхание италийского моря:"Дорогие далекие друзья! Из Москвы мне пришла весть о костре, который загорится у вас в воскресенье 19 октября. Я с большой радостью посылаю вам привет из Нерви, того уголка Италии, где маленькие Марина и Ася зажгли свои первые костры на скалах Лигурийского залива. Дом, где находился Русский Пансион, где жила вся семья Цветаевых, сохранился до наших дней, сад со спуском к морю — тоже. Я желаю вам провести этот день так, чтобы он надолго остался в памяти всех участников, и мысленно бросаю в зажженный вами огонь несколько шишек и веточек с многолетних деревьев, которые по всей вероятности видели девочек Цветаевых, слышали их смех и разговоры. Буду ждать с интересом рассказ о том, как прошел ваш костер. С самыми сердечными приветами, с пожеланиями успеха, Августа Докукина-Бобель."
Дважды на костре услышали слова барда-цветаевца из Вашингтона Юлия Зыслина. Сначала — его сердечное письмо из-за океана, а позже голос и гитару — песню на Маринины стихи, которую он сочинил и исполнил. Устроителям костра удалось отыскать ее аудиозапись в интернете, и присутствующие на поляне смогли ее услыщать. Юлий Зыслин обращался к сиднейцам из Вашингтона, где Цветаевские костры проводятся с 1996 года: «Дорогие друзья, спасибо вам за костёр в Австралии! Уже много лет в каждое первое воскресенье октября в Тарусе и Вашингтоне, а с 2000 года и в Германии (“Угол трёх стран”) дни рождения Марины Цветаевой отмечаются кострами, ей посвященными. На кострах, явных и символических, читаются её стихи и проза, выступают специалисты и любители, просто грустят и поют свои песни на её стихи и о ней. Как хорошо, что в Сиднее тоже проходят Цветаевские костры. Поздравляю. Успехов. Сообщите, пожалуйста, как он у вас пройдёт. Юлий Зыслин, Вашингтон.»
И, наконец, огласили приветствие из Германии, из «Угла трёх стран», именно от тех замечательных людей, которые передали Сиднею эстафетную палочку всемирного Цветаевского костра: «Дорогие наши австралийские друзья! Здравствуйте все, кто в вашей весенней стране пришёл к Цветаевскому костру! Наш праздник этого года стал уже историей, и мы живём темой следующего года, но 5 октября 2008 года вы были все с нами, потому что на плакатах красовались фотографии прошлого вашего Цветаеского праздника. И всем было интересно: какие лица у австралийского Цветаевского костра? Более того, австралийский голос — это было самое первое, что в этом году прозвучало на нашем празднике. Ведь открывали мы его звоном колокольчика, который нам подарил ваш сиднейский “цветаевец” Дима Лимонтов. Спасибо вам всем за память! Хорошего праздника желают вам хранительницы Цветаевского огня на горе Тюллингер Берг жительницы Германии Лилия Фогельзанг, Марина Зарецкая, Алёна Актова и все гости нашего праздника.»
А дальше звучали стихи. Иногда песни. В «живом» исполнении и в виде аудиокомпозиции — сюжетном сплетении поэтических миниатюр, сотворённых известными и неизвестными артистами. И зрители прощали организаторам и непослушный микрофон, и сбои дешевой аудиотехники, потому что накал встречи с Мариной не гас из-за этих досадных мелочей. Иногда кто-то улыбался цветаевскому едкому юмору, иногда кто-то ахал от удивительной актерской интонации Алисы Фрейндлих и неповторимой чтицы Антонины Кузнецовой. На костре был сделан акцент именно на трагических событиях жизни поэта: потере дома, смерти дочери, пропаже мужа, нищете, эмиграции и, наконец, самоубийстве. Ее судьба и ее творчество до сих пор — предмет споров. Но большинство ищет в ее стихах созвучное и интимное. И находит. У каждого она — своя.
На Сиднейский Цветаевский костер сошлись люди, если можно так выразиться, «одушевленные». В наше довольно страшное время — страшное, конечно же, по духовности — людям надо куда-нибудь прислонить свою душу. Человек идет туда, где разговаривают с его душой. Оттого и родились всемирные Цветаевские костры. Значит, нам всем надо прислонить душу. Особенно, если мы далеко от России.
